ПУТЕШЕСТВИЕ ПО РЕКЕ ВРЕМЕНИ

А мы поплыли дальше, и нашей последней точкой на театральной карте стал город Нягань, где работает Театр юного зрителя, который в последние годы стал активно появляться на театральной карте России, на фестивале «Театры малых городов», на «Золотой Маске», которую он и получил за спектакль Сойжин Жамбаловой «Калечина-малечина». Няганский театр представил два спектакля, как и все театры. И оба получили награды. Спектакль по тексту Лары Бессмертной «Шостакович» в постановке Филиппа Гуревича имеет документальную основу. Это и байопик в его традиционном понимании, и все же от байопика его отличает важный художественный прием. Пространство спектакля с разломом стены, с камнями и кусками, с призрачными лучами света, освещающими фигуру человека, сидящего спиной, придумано Ольгой Сусловой и художником по свету Павлом Бабиным. К этой сутулой спине человека в мешковатом костюме будет приковано внимание весь спектакль. Ильнур Мусин в образе Шостаковича не обернется к залу ни разу. Здесь очень удачно использована эстетика отсутствующего героя. О нем идет речь, он центр внимания говорящих о нем женщин, вспоминающих, любящих, страдающих, пытающихся его понять. Мать, первая любовь, первая жена, подруга, дочь, последняя жена… Все эти женщины сопровождали жизнь гения, устраивали ее, помогали, любили, защищали. Но запоминаешь не их. А вот эту сутулую спину и легкий взмах руки над головой, когда, как будто собираясь дирижировать, композитор размашисто ставит подпись «Д. Д.» в письмах своему другу. И он заботится о родных людях, и он переживает, любит, пытается спасти, помочь. Но на самом деле его душа захвачена только музыкой.

Знаменитая клеветническая статья в «Правде» «Сумбур вместо музыки», обозначившая начало уничтожения искусства, не сломила композитора. Навсегда испуганный арестом Мейерхольда, случайным свидетелем которого он стал, Шостакович только в музыке был свободен. И выражение этой полной свободы духа — его Седьмая симфония, которая говорит о нем, о стране и о времени больше, чем любое произведение искусства. Спектакль строг, красив и деликатен. И когда в финале артист Ильнур Мусин выходит на поклон, ему аплодируешь и за это деликатное отношению к гению. Спектакль получил приз «за лучшую режиссуру».

Сцена из спектакля «Каштанка».

Фото — Кирилл Меркурьев.

Чеховская «Каштанка», поставленная Иваном Комаровым, довольно далека от сюжета рассказа. Действие происходит в цирке. Но она, конечно, про театр. Про этот сумасшедший мир больных на всю голову людей, которые знают, что они больны, и пытаются уберечь от заразы еще здоровых, но сами лечиться не собираются. Ильнур Мусин играет здесь режиссера Жоржа, и все свои наблюдения за этой странной профессией, без которой почему-то в театре ничего не получается, вложил в свою роль. Здесь все пронизано цитатами из Чехова, да и сам он, неприкаянный (Василий Казанцев), бродит по сцене с ружьем, которое, как мы знаем, должно же когда-то выстрелить. Иногда Чехов преображается в Пингвина, в котором тоже есть что-то чеховское, боюсь определить, что. Здесь вообще преображения часты и неожиданны. Вот, например, сразу полюбившаяся всем Свинья в исполнении Анастасии Крепкиной неожиданно оказывается Ириной Николаевной Аркадиной. Хотя, если подумать, почему неожиданно? Свинья — прима в труппе у Жоржа. Ну и Аркадина тоже прима. Крепкина — актриса бесстрашная, яркая, владеющая острой формой. И ее Свинья вкупе с Аркадиной, подхрюкивающей в драматические моменты своей жизни, замечательны. Прекрасен Илья Чан, безымянный работник театра, пытающийся уберечь Каштанку. Каштанка — это кукла в исполнении Александры Казанцевой. Но Каштанка рифмуется с прибившейся к театру девушкой по имени Каша. Вот эту Кашу (Екатерина Ермохина) и пытается спасти работник сцены от театральной заразы. «Беги, — кричит артист, — беги до автовокзала. Ты пропадешь, в театре все пропадают…» Но уберечься от театра невозможно. И зал, поголовно зараженный театром, бисировал и ликовал, на себе чувствуя неизлечимую «высокую болезнь». Этот спектакль получил Гран-при фестиваля «Белое пространство».

Ну вот, мы и приплыли к финалу. На фестивале произошли важные вещи. Артисты увидели своих коллег, посмотрели в глаза друг другу, а это так нужно, особенно когда в городе всего один театр и не с кем «сверить часы». Восемнадцать спектаклей всех театров округа увидели зрители Ханты-Мансийска, это ни на каких гастролях невозможно. А для артистов выступить перед чужой зрительской аудиторией, перед своими коллегами, услышать другие реакции зала — необходимо, для того чтобы театры не «варились в собственном соку», чтобы существовало взаимное переливание крови, чтобы и артисты, и руководители театров могли поговорить о своих проблемах. Вот для всего этого и существует «Белое пространство», которое объединило всех, живущих на нем.